Я намерен рассказать бывший со мною в 1825 году странный случай. И тогда я не мог, да и теперь не могу объяснить его никакими известными нам по науке законами действующих в природе факторов, — сообщает в «Русской старине» некто О. А. Пржец-лавский.
От самого приезда в Петербург в 1822 году я жил постоянно вместе с другом моим, товарищем по университету, Александром Парчевским. Во время происшествия мы квартировали в известном доме Иохима, в бывшей Мещанской (теперь Казанской) улице, напротив Столярного переулка. Квартира наша, в 3 этаже, расположена была следующим образом. При входе с лестницы малая передняя, из ней налево большая кухня, с окном, выходящим на лестницу так, что в него можно было видеть, кто к нам приходит. Затем вторая передняя побольше первой.
 
Она вела в большую комнату, служащую нам общею гостиною; из ней направо также общий кабинет, где каждый из нас имел бюро. Налево из гостиной темная комната, общая наша спальня. Мы не обедали дома, и в кухне помещался наш лакей Антон.
Мы имели собаку, большого легавого кобеля Бекаса. Пес этот был замечательно смышленое животное, до того, что в том, что его лично интересовало, он понимал наш разговор. Уходя со двора вечером, когда мы отправлялись к близким знакомым, то брали с собой Бекаса, что ему доставляло большое удовольствие. В других случаях он оставался дома. Когда мы собирались уходить, Бекас напряженно прислушивался к нашим речам, сам научившись понимать их. Если мы согласились между собой, что он пойдет с нами, то он впадал в радостный восторг, прыгал по комнатам, подавал нам шляпы и палки. Если же уразумел, что должен остаться дома, то с грустным выражением в глазах ложился под диван и в негодовании даже не провожал нас до дверей. Ночью это был самый чуткий страж.
В половине октября товарищ мой уехал на несколько времени в свое поместье в Виленской губернии, и в квартире остался я один с лакеем и собакой. Я вел тогда жизнь довольно рассеянную, бывал много в свете, но главное — принадлежал к кружку, где мы много играли, преимущественно в самую завлекательную игру «квинтичь»; вследствие этого я возвращался домой очень поздно, иногда на следующее утро, и вообще не ложился ранее третьего или четвертого часа. Однажды я заболел так называемою жабою (опасным воспалением горла) и должен был оставаться дома; тогда я читал часа с два в постели.
В первую же ночь, так проводимую дома, я продолжал читать в постели, когда часы прозвонили «страшный час полуночи». Бекас спал в углу на своей подушке. Только.....

Отец Николай живёт в этом доме уже 13 лет. Истёкшим летом дом капитально отремонтировали. До ремонта в доме было совершенно спокойно, и после ремонта ещё 2 месяца прожили в полном спокойствии. Но вот недавно батюшка стал слышать, что в кухне изнутри пола кто-то скребёт, иногда посвистывает. Он тщательно осмотрел пол, заглядывал в подполье, но ничего там не нашёл. Так прошло 3 дня. Он никому ничего не говорил, боясь смутить домашних. Затем, кроме скребления и посвисьывания, начались стуки в пол, довольно сильные. Казалось, кото-то скребёт пол когтями; поскребёт и посвиснет. Тогда услышали и узнали это все домочадцы. Понятно, сначала испугались, а потом стали доискиваться причины таких явлений. Полагали, что это мыши, или другие зверьки, но никаких признаков присутствия мышей не открыли. В подполье ставили съестное, разные приманки, рассыпали муку, чтобы открыть животных, или хотябы их следы. Приманки оставались нетронутыми, на муке не оставалось никаких следов. Постукивание и посвистывание продолжалось то под шкафом, стоящим возле западни в подполье, то у противоположной стены кухни. Стучало утром часов в 9-10, стучало днём, особенно стуки и звуки надоедали поздно вечером, ночью, даже до 3-4 часов утра. Никто не мог заснуть, все были в напряженном состоянии. Защищались лишь молитвой и крестом.
Раз собрались целою компаниею исследовать явление, зажгли огонь в подполье, спустилось несколько человек. Смотрят, шарят там, но ничего не находят, и даже не слышат, а на верху, напротив, постукивание и свистки явственно продолжаются. Всё село заволновалось. Толпами приходили наблюдать "духов". Читать дальше>>

В 1887 г. Томской губернии возле г.Мариинского, на кожевенном заводе купца Савельева в ночь на 1 сентября полный погром: почти во всех окнах двухэтажного флигеля, где жили хозяева, перебиты стекла и множество всякой посуды. Прибыли следователь, товарищ прокурора, воинский начальник; хозяева и 40 заводских рабочих показали, что видели, как вещи, лежавшие спокойно, внезапно поднимались с места и стремительно летели в окна и разбивали их. Никто не мог уловить момента поднятия, но все ясно видели полет вещи. Корреспондент был свидетелем, как на глазах у всех большая табуретка, стоявшая у плиты, поднялась в воздух и полетела в окно.

* * *

В 1890 г. в Петербурге, в одной из казарм, в квартире полковника А. Б. почти ежегодно, начиная с 1886 г., замечались разные явления: слышались шаги, вздохи, голоса, царапание по платью или мебели, пронзительный свист, стройное пение; при полном свете виднелись человеческие фигуры; растворялись и захлопывались двери сами собой и проч.

* * *

В 1891 г. в Курской губернии возле Обояни в селе Горяинов, в доме крестьянина Симеона Пашкова в течение почти года — бросание камней и кирпичей в окно, выбита рама, и камни вылетают на улицу; это повторялось почти ежедневно при толпе народу. Дочь Пашкова 9 лет видит разные человеческие фигуры в связи с происходившими явлениями, на себе самой терпит разные гонения — то что-то ее бьет, сшибает с ног, путает ей ноги, сбрасывает с постели; незадолго до прекращения явлений хозяин слышит в сенях крик, свист, топот и голос «недолго буду у вас», соседи также слышали этот шум и крик.

* * *

В 1893 г. в Тобольской губ. В Тюкалинском округе, в с. Сыропатском, в доме священника Донарского в течение шести месяцев преследование разными таинственными проказами: выдергивание растений из горшков, обламывание листьев и сучьев, так что были вынуждены перенести цветы в другой дом; тогда началось опрокидывание и швыряние всякой утвари, унос, прятание и даже истребление разных вещей. После молебна с водосвятием все прекратилось. Самое интересное, далее>>

В 1874 г., в Виленской губернии, в деревне Шаколданах, в доме крестьянина Беганс-кого происходило бросание камней, дров и проч., хождение по избе бутылки с молоком; привязали веревкой к гвоздю — сама отвязалась и опять пошла; выкинули ее во двор — вернулась в избу. Подозрение пало на коновала Бардадыма, который нашептывал на эту бутылку с молоком для больного ребенка Беганского. Возникло дело. Виленская соединенная палата уголовного и гражданского суда определением своим от 28 мая 1874 г. крестьянина Бардадыма по обвинению в мошенничестве от суда освободила, но клятвенные показания шестерых свидетелей бывших явлений не утратили от этого своего значения.

* * *

В 1873 г., в Симбирской губернии Ардатовского уезда, в селе Барашеве, в доме священника, с 23 декабря по 28 декабря «разнообразное самодвижение и самолетание предметов», самовар с кипятком поднялся с пола и отлетел аршина на два; из русской кухонной печи вырывало и разбивало вдребезги кирпичи; домашняя посуда и утварь летела в разные стороны и разбивалась.
«Момент поднятия какой бы то вещи с известного места и перелет ее при внимательном наблюдении моем ни разу не был замечен, а только ее падение», — пишет священник Н. П. Цветков в письме своем к А. Н. Аксакову от 14 июня 1874 г., которое напечатано в «Ребусе» 1882 г.

 * * *

В 1880 г. Петербургской губернии в деревне Ручьи, возле Лесного Корпуса, в доме колониста....Читать дальше >>

— Кто вы? К кому? — остановил ее часовой.
— Кто я? — переспросила она и задумалась...
В поисках ответа надо было заглянуть в век XVIII, что и сделал пис Н. Синдаловский, работая над книгой «Санкт-Петербург. История в щ ях и легендах» (изд. «Норинт»). В те времена вся Северная столица говор о подвижнице с Петербургской стороны — Ксении, прозванной в народе 1 тербургской, или Блаженной. Она стала героиней многочисленных ний, ее причислили к лику святых. Она как бы официально признана не ной покровительницей народа, а когда умерла, ее смерть, случившаяся С двухсот лет назад, игнорировалась петербургским обществом. О Ксении ] женной складывались и передавались из уст в уста легенды как о совренице. Так было в XIX в. Так было и в XX. Это продолжается и в наши дни.
Тогда в одной из небогатых улиц Петербургской стороны, рассказывает I на из первых легенд о юродивой Ксении, жила счастливая пара: придворший певчий Андрей Петров и жена его Аксинья Ивановна. Так любили друг дру^ что «и вообразить невозможно». Но муж неожиданно умер, оставив неутешша 26-летнюю вдову. И тут что-то случилось с Аксиньей Ивановной, будто бы «< хала с ума с печали». По преданию, Аксинья якобы не смогла перенести что ее муж скончался скоропостижно, а значит, не успел по православв обычаю исповедоваться и причаститься. И чтобы исправить эту ... Читать дальше >>

Более 30 лет находясь в сане священническом и обращаясь в кругу с людьми разного состояния, я не раз слыхал от некоторых, будто злые духи не существуют, и что так называемые бесноватые суть или больные естественными недугами, или притворяются, чтобы избежать трудов, либо сыскать сострадание к себе в людях богатых, но суеверных.
Не буду входить в какие-нибудь соображения о бытии духов: для православного христианина эта истина выше всякого сомнения. Укажу только на виденные мною примеры таких недугов, которые невозможно изъяснить ни естественными причинами, ни притворством: они были действительно жестоки, а уступали единственно силе зак-линательных молитв, положенных церковью на изгнание злых духов.
12 августа 1856 года был я с моею женой по хозяйственной надобности в губернском городе Орле. Без нас дети, которых у меня восьмеро, особенно малолетние, гуляли, резвились, шутили. Более всех их отличался десятилетний сын мой Орест. Над ним домашние и соседи много смеялись и дивились разным его выдумкам. Через два дня, к вечеру мы возвратились домой и всех детей, слава Богу, нашли здоровыми. В сумерки работник по сельскому быту отправился на ночь в поле с лошадьми, а я пошел в огород свой с двумя детьми, Орестом и другим, девятилетним сыном Аркадием, чтобы караулить овощи от бродящей ночью скотины. Не знаю, сыновья мои, ложась со мной спать, молились ли Богу или нет, только скоро заснули, а я долго не спал. Около полуночи вдруг Орест мой поспешно вскочил, начал бегать и будто что-то ловил. Видя это, я сказал ему: «Орест, зачем ты встал и что делаешь?» А он мне на это: «Разбуди, пожалуйста, Аркашу: вот мы эту кошку поймаем, да и убьем; она с одонка бросилась мне ...Читать дальше >>

Одну больную привезли, порченая была, 28 лет, у нее двое детей. Ее на носилках втаскивали, а она ругалась: «Слепая, иди, иди!» А Матрона ей рукой по голове водит, другой рукой крестит, а сама читает. Больную вырвало в таз — враг вышел, ящерица с рожками, и кружит по тазу. Мать плеснула в таз кипятку — ящерица сдохла, она ее в туалет спустила. А Матрона потом сказала: «Надо было ее посадить в баночку и закрыть крышечкой — ведьма бы сама и пришла» .
К Матушке приходили разные люди, в том числе и темные, после которых она болела и говорила, что за борьбу с ними она расплачивается болезнями. Рассказывала она, что сидячей она стала так: «Была в храме после причастия и знала, что к ней подойдет женщина и отнимет у нее хождение. Так и было. Сказала: «Я не избегала этого — такова была воля Божия на это!» Один раз пришел к Матушке благообразный старик, с бородою, степенный, пал на колени весь в слезах и говорит: «У меня умирает единственный сын». А Матушка наклонилась к нему и тихо спрашивает: «А ты как ему сделал? На смерть или нет?» Он ответил: «На смерть». А Матушка говорит: «Иди, иди от меня, незачем тебе ко мне приходить». Я не понимала, как это Матушка борется с колдунами? И вот представился случай, она меня вовлекла — показала как. Появился у меня жених врач-гомеопат — Баданов Иван Игнатьевич. Познакомились так: заболел блаженный Митрофаний, пришел к нам и дает мне адрес знакомого врача, просит его вызвать. Я поехала по адресу: Садово-Ка-ретная рядом с метро «Маяковская»; приезжаю, а людей — очередь до третьего этажа. Я прошла в приемную и... Читать дальше >>

Однажды пять крестьянских девиц, в отсутствии своих домашних, принялись на Новый год разгадывать тайны жизни таким образом: желающая узнать свое будущее (или своего суженого) ложилась на лавки под св. иконы, пред которыми теплилась свечка, и складывала руки, как покойница; ее покрывали по грудь полотном и клали на грудь зеркальце, в которое лежащая должна смотреть пристально, пока не усмотрит желаемого, или пока что-нибудь не представится ее возбужденному воображению. Остальные девицы уходят в подполье и, выходя оттуда попеременно и поодиночке, кланяются лежащей, приговаривая обычный деревенский привет: «Прости и благослови!»
Нет нужды нам знать, мечталось ли что-нибудь и что именно первым двум девицам, выдержавшим этот тяжелый искус. Легла в свою очередь по счету третья. Подруги одна за другой выходят из подполья и кланяются ей с обычным приветом. Таким образом, переходили поодиночке все, а гадальщица лежит да лежит без малейшего движения. Странно показалось это девицам, сомнение запало в душу. Последняя из приветствовавших лежащую, вглядываясь пристально в лицо ее, с ужасом замечает, что глаза ее, устремленные в зеркало, неподвижны. Зовет других, будят лежащую, и ни гласа, ни послушания: несчастная уснула смертным непробудным сном, до возглашения трубы архангельской, воззывающей мертвых на суд. Таковы последствия легкомысленной веры в гадание для этой несчастной!

Другой случай, еще более поразительный, еще более несчастный, прогремевший своей необычностью на далекое пространство и, вероятно, многих любительниц гадания заставивший призадуматься. Две девицы, имевшие незаконную связь с солдатами и жившие вместе, в один из святочных вечеров загрустили о том, что нет с ними их любезных, вытребованных в ту пору на службу, и поминутно повторяли: «Ах, если бы приехали, какое было бы у нас веселье!» Разго¬ряченные страстью по действу бесовскому, они принялись гадать, смотря в зеркало.... Читать дальше >>

Вижу на раскатанном уже тесте слой золы, от которой еще не осела и стоит в воздухе легкая пыль. Никто из нас не заметил, откуда она была брошена, но можно было подумать, что сверху, так как она осела на руках и голове Дарьи Ивановны и Афимьи.
— Ничего, другое тесто сделаем, а пирогов не оттягаешь! — шумел я и отправился с докладом на свою половину. Здесь мы порешили о происшествии заявить становому приставу, которого к вечеру ожидали в становую квартиру. К полудню стало тише.
Вечером явился становой и несколько близких знакомых. Смущались, расспрашивали, осматривали печь и стали свидетелями влетания в кухню, из-за перегородки, ложки, куска дерева и т.п. Становой предложил в виде охраны и для наблюдения сделать наряд людей от волости, которые заняли бы пост в кухне; а в сенях и снаружи дома советовал капитану из своих нижних чинов установить наружный пост. В этом смысле и были посланы распоряжения.
С утра следующего дня посты заняли свои места. В этот день я и Костя были побужены странным случаем. Прикосновение к голове и лицу чего-то холодного, падавшего сверху, разбудило нас. «Ты спишь, Костя?» — вскрикиваю я. — Что это холодное падает на голову? — так же громко переспрашивает он. Читать дальше >>

Родом я из Черноморья, сын казачьего есаула, воспитывался в Харькове, в качестве войскового стипендиата. Черноморское войско (в 1860 году переименовано в Кубанское) в 40-х годах не имело своей гимназии и для дальнейшего образования детей казачьих офицеров, с успехом окончивших 4-классное войсковое в Екатеринодаре училище, определяло их за свой счет в пансион при I харьковской гимназии, а с окончанием курса — ив харьковский университет, где в то время оно имело по пяти вакансий. Окончив училище в июне 1848 г., я получил
войсковую стипендию в Харькове и в сентябре того же года был принят в первый класс гимназии.
Месяцем раньше в тот же класс поступил своекоштным пансионером и Константин Жандак, которому тогда едва исполнилось 10 лет; мальчик слабый, золотушный и от природы робкий и застенчивый. Как «новичок» он постоянно подвергался всяким школьным испытаниям и под тяжестью их, по выражению товарищей остряков по адресу его, «никогда не высыхал от слез». Плохая подготовка также приносила ему свои огорчения. Сам я ранее, еще в училище, прошел школу преследований и всяких издевательств, которую обыкновенно в то время проходили «новички», особенно в закрытых заведениях, а главное как казак способный, по утвердившемуся мнению в пансионе, в видах самозащиты, на самые крайние средства я скоро успел обеспечить в этом смысле свое положение и самым решительным образом принимал на себя защиту гонимого Кости Жандака. В занятиях также постоянно приходилось оказывать ему товарищескую помощь. Читать дальше >>